«Мы все время ищем деньги, чтобы решать проблемы государства». 5 историй о соцбизнесе - «Новости России» » Информационное агентство.
Все новости мира
на одном сайте

«Мы все время ищем деньги, чтобы решать проблемы государства». 5 историй о соцбизнесе - «Новости России»

«Мы все время ищем деньги, чтобы решать проблемы государства». 5 историй о соцбизнесе - «Новости России»
Новости России
09:20, 21 сентябрь 2023
394
0


НКО существует 22 года. Реализует несколько социальных программ и проектов: программа наставничества для детей и подростков, Школа приемных родителей и Служба сопровождения замещающих семей, проект для неблагополучных семей «Осознанное родительство», программа подготовки воспитанников детских домов к самостоятельной жизни.



НКО поддерживает в жизнеспособном состоянии «Дом для мамы» — это кризисная квартира для женщин с детьми, которые оказались в сложной жизненной ситуации, подвергались домашнему насилию.



В этом году сотрудники «Семья детям» совместно с УрФУ провели глобальное исследование — опросили всех сирот Свердловской области выпускного возраста (таких детей в регионе всего 130) на тему: «Какое образование они хотели бы получить» и организовали сбор средств для оплаты репетиторов этих детей.



Города присутствия: Екатеринбург, Каменск-Уральский, Первоуральск, Ревда, Нижний Тагил, Верхняя Салда, Полевской, Асбест.



Проекты реализуются или реализовывались при поддержке БФ Владимира Потанина, БФ «Абсолют-Помощь», АНО «Эволюция и филантропия», филиала компании «Боинг» в России, Фонда президентских грантов, БФ «Арифметика добра», БФ «Вклад в будущее» Благотворительного фонда развития филантропии (признан Минюстом РФ иностранным агентом), Фонда Тимченко, Фонда Ройзмана, Ротари-клуба Екатеринбург.



«Мы все время ищем деньги, чтобы решать проблемы государства». 5 историй о соцбизнесе - «Новости России»


— Наш фонд живет на гранты. Они то есть, то нет. Эта финансовая неустойчивость сейчас ставит под угрозу наши проекты. Аналогичные московские фонды, например, чаще всего живут за счет пожертвований бизнеса и частных доноров. У нас 90% доходов — гранты.



Если говорить о работе с детьми-сиротами подросткового возраста, их социализации и адаптации после выпуска из интернатов, то государство с этой проблемой не работает в принципе. Нет таких программ. Поэтому мы получаем статистику — 15% таких детей доживает только до 40 лет. Причины — алко- и наркозависимости, неудачи в жизни. У них вообще мало шансов. Задача нашей организации — переломить статистику, самостоятельно разработать и реализовать такие программы.



Существует понятие «постинтернатное сопровождение». У нас в области оно не реализуется. В соседних регионах есть, у нас — нет. По аналогии — программа наставничества. Эту ситуацию компенсирует социальный бизнес — НКО. Мы, в частности, закрываем часть этих потребностей. По сути, мы постоянно должны искать деньги, чтобы решить проблемы государства.



[b]


— На протяжении девяти лет у нас был грантодатель, который понимал, что решение социальных задач — игра вдолгую. Это компания [b]«Боинг».
Она была заинтересована в том, чтобы мы проводили различные профилактические мероприятия на территории ее присутствия в городе Верхняя Салда.



Там на протяжении нескольких лет шел системный проект по профилактике насилия в семьях. Это работа с семьями, подверженными разным рискам, — малообеспеченными, неполными и так далее. Таких семей в области много. То есть «Боингу» было интересно, чтобы в городе была социальная стабильность. И это результат не одного года работы. Должно вырасти целое поколение детей, которое бы имело здоровое представление о безопасности в семье и обществе.



Грантодающие организации объявляют конкурсы регулярно. Как правило, они выделяют средства на реализацию проекта с одной смысловой линией. То есть мы должны поставить цель, обозначить задачи, расписать план мероприятий и результаты, которые планируем получить. Подготовить обоснованный бюджет. В который, как правило, входят только основные мероприятия проекта и проектный персонал. Коммунальные расходы и другие базовые траты мы можем заложить только частично, обычно 20-25%. 



То есть, чтобы покрыть расходы полностью, нам необходимо выиграть не менее четырех грантов и вести эти проекты параллельно. Статей на какие-то риски, непредвиденные расходы в грантовых заявках нет, то есть риски остаются на нас. А конкурсы, которые направлены на поддержание жизнеспособности организации — базовые зарплаты, хозяйственные расходы, мелкий ремонт и прочие нужды, — объявляются очень редко. Как правило, когда есть понимание острого кризиса. Но, вот в этом году мы кризис чествуем, а фонды нет.


Один из критериев грантов сейчас — это новизна проекта. Но, извините, какая новизна в кризисной квартире для женщин с детьми, в том, что им нужны мыло и средства гигиены, подгузники и хотя бы пачка макарон? Здесь дело совсем не в новизне, а в том, чтобы вот эта квартира стояла теплая, чистая, с подготовленным минимальным запасом долго хранящихся продуктов.


Еще одна проблема — СМИ с нами сотрудничают только в случае происшествий. Нам негде рассказать о своей деятельности. Например, о том, что Школы приемных родителей никак не финансируются в нашем регионе и нам нужна поддержка общественности и бизнеса. В год можно качественно провести пять школ приемных родителей, это 75 потенциальных приемных родителей. 75 потенциально устроенных в любящие семьи детей. Цена вопроса — 1,5 млн руб. И с нашей сильной командой школы, сопровождением замещающих семей, родительским сообществом, кризисными группами вероятность возврата ребенка обратно на попечение государства минимальна. Но на все это нужны деньги.




— Я очень часто бываю на мероприятиях, в которых принимают участие представители власти, бизнеса и НКО. Стараюсь понять точку зрения каждой стороны. Мы всегда активно обсуждаем союзы и взаимодействия, но в итоге наладить эффективную и легкую коммуникацию не всегда удается. Хотя было бы прекрасно выстроить долгосрочное сотрудничество с местными организациями, понимающими, что эффективными могут быть только долгосрочные проекты — на 5-10 лет. И только по прошествии времени и при наличии непрерывной поддержки мы можем говорить о явном и стойком социальном эффекте.



Часто это вопрос доверия бизнеса к представителям социальной сферы. Есть иллюзия, что мы задваиваем работу государства, например, как в случае со Школой приемных родителей. Потому что бизнес не погружается глубоко в социальную сферу и не всегда понимает те проблемы, с которыми мы сталкиваемся. Но мы всегда рады диалогу, мы готовы рассказывать, если нас готовы слушать. Мы открыты к разным формам взаимодействия, а наша деятельность совершенно прозрачна.


[b]


[b]Анастасия Беренова
вместе с мужем Максимом Береновым занимаются вопросами детской безопасности. Начинали в Екатеринбурге — создали АНО «Территория безопасности» в декабре 2018 г. В этом году выиграли очередной грант и продолжат внедрять разработанные программы в семи других регионах России.



Они занимаются комплексной работой по снижению конфликтов, профилактикой травли, учат детей самозащите, выстраиванию личных границ, навыкам поведения в сложной ситуации. Это социальный бизнес, в том числе направленный на работу в школах. Доход формируется от получения грантов.




— В некоторых школах складываются системные предпосылки к травле. Система образования довольно ригидна. Для комплексных перемен должен сложиться союз между детьми, родителями и педагогами. Но в большинстве случаев этого, к сожалению, не получается.



Часто, видя проблему в школе, родители и даже сами дети ищут помощь у специалистов на стороне, не в самом образовательном учреждении. Независимая экспертиза всегда лучше. Поэтому бизнес и зашел в эту нишу.



Мы работаем адресно — с конкретными детьми и конкретными ситуациями. Помогаем детям повысить свою адаптивность, умение справляться со стрессом. Если ребенок чувствует угрозу, это не всегда буллинг или травля.



К нам приходят мотивированные ребята, которые хотят лучше общаться. Мы учим их выходить из конфликтных ситуаций, справляться с легким троллингом без давления на школу, без доведения ситуации до конфликта. Этот курс так и называется «Курс личной безопасности». Хотя мы практикуем и другие формы работы, когда в школе уже есть системный буллинг.


В детских домах система насилия зафиксирована как норма бытия. Это видно даже по новостным лентам. У детей из детских домов нет личных границ — они стерты, потому что их там постоянно контролируют.


Это дети, проблемы которых начинаются не в школе. Обычные рядовые ситуации для них могут быть очень травматичны. Нужен институт кураторства таких детей. В идеале куратор может не только воздействовать на ситуацию в школе по своим каналам, то есть писать письма уполномоченному по правам ребенка, например, но и научить этого ребенка каким-то элементарным навыкам общения, самоподдержки, как правильно реагировать на те или иные вещи.



Сейчас я работаю с беженцами, которые приехали из мест, где идет СВО, или близлежащих республик. Мы сталкиваемся с тем, что в этом году в школы пошли дети, которые не знают русский язык, которые по полгода просидели в подвалах, которые не могут усваивать школьную программу. И они сталкиваются с негативом учителей, родителей других детей. С ними сложно работать, сложно взаимодействовать. Им нужны тьюторы.



(Тьюторство — сопровождение ребенка в школе. Услуга есть в коммерческом секторе, стоимость примерно 30 тыс. руб. в месяц, распространяется на детей с ментальными нарушениями — прим. ред.).


[b]


Некоммерческая организация «Благое дело» занимается жизнеустройством людей с инвалидностью: обучает детей и взрослых ремеслам, дает работу в мастерских, помогает найти дело для души в творческих студиях и учит быть самостоятельными в быту при помощи сопровождаемого проживания.



[b]


— Мы работаем уже 18 лет в небольшом уральском поселке Верх-Нейвинский. У нас здесь пять мастерских. Работаем с керамикой, деревом, есть небольшой швейный цех. Есть культурный центр, где мы проводим разные мероприятия, в том числе концерты, выставки и встречи с интересными людьми.



Мы первые, кто в Свердловской области начал работать по сопровождению ребят из закрытых интернатов, ребят, имеющих особенности здоровья в том числе. С нами они учатся жить самостоятельно. В будущем получают профессию, социализируются и ведут нормальный образ жизни, покупают сами себе квартиры.



Самое первое, с чего мы начали работать, — открытие мастерских, где ребята с инвалидностью, в основном это ментальная недостаточность, делают сувениры из дерева, печатают свои рисунки на одежде, а мы это продаем на ярмарках. Иногда у нас заказывают корпоративные подарки.



Сейчас это распространенная корпоративная история — многие задумываются о том, чтобы вместо китайской продукции заказывать товары местного производства именно в таких НКО, как наше. Это уже сформировавшаяся тенденция. В Свердловской области не так много аналогичных мастерских, но они есть.



Сейчас мы заходим в программу [b]Ozon
 Забота. Этот маркетплейс создает специальные льготные условия для таких производителей, как мы. Мы загружаем туда наши товары и люди со всей России их покупают.


Понятно, что ребята с инвалидностью — это не обычные работники. Им требуется больше времени и сопровождения. Чтобы это финансировать, приходится писать бесконечные проекты и заявляться на гранты. И еще — нельзя поднимать процент продаж, иначе повысятся налоги на зарплату. НКО может зарабатывать не больше 30% от своего бюджета. Приходится держать баланс.


В сентябре 2022 г. вышел закон, по которому крупные компании, если у них больше 100 сотрудников, обязаны выделять квоту на рабочие места для людей с инвалидностью. Этот новый закон позволяет арендовать рабочие места в НКО. То есть работодатель не думает, где ему найти такого человека, как организовать специальное рабочее место — он заключает договор с НКО, и все. В декабре прошлого года мы заключили первое соглашение с крупной компанией на пять лет и трудоустроили девять ребят с инвалидностью.



Мы готовы к разным формам сотрудничества. Постоянно пробуем что-то новое. На базе нашего НКО развивается корпоративное волонтерство. Люди приезжают к нам, помогают другим людям, уезжают довольные и наполненные.



Мы также проводим культурные мероприятия, например, концерты, чаще всего бесплатные за счет разных грантов. У нас в поселке очень мало жителей, которые могут позволить себе тратиться на культурный досуг.



Организаций, которые занимаются постинтернатным сопровождением детей-сирот, очень мало. Это затратно, потому что нужно принимать на работу специалистов, которые будут осуществлять сопровождение. Люди из закрытых интернатов или выпускники детских домов в быту беспомощны. Их никто не учит, как пожарить яичницу, как сделать уборку, постирать — как жить самостоятельно. Бывает, что люди из закрытых интернатов не умеют читать и писать.



Сейчас готовится закон о том, чтобы за подобные услуги бизнес или НКО могли получать средства от государства. Пока это финансируется только через гранты. Когда заканчивается очередной проект, приходится снова и снова искать спонсоров, писать новые проекты на получение грантов, чтобы ребята не страдали.


Если у нас не будет средств, им опять придется вернуться в государственные учреждения — интернаты.


Наши подопечные — это жители ближайшего города Новоуральска плюс разные небольшие поселки и городки. Администрация Новоуральска поддерживает нас — они выделяют автобус, который ребят в городе собирает, привозит сюда, а вечером развозит по домам. Сейчас ежедневно к нам приходят около 40 взрослых, 10 из них — это выпускники интернатов. В учебный период нас еще посещает около 50 детей из местных коррекционных школ. Пару раз в неделю они приезжают на профориентацию. Кроме того, мы с ними занимаемся музыкой, театром, и у нас есть живопись.



Это проблема всей России, что после 18-ти человек с инвалидностью не понимает, куда ему можно пойти, где он может работать. Организаций, которые занимаются профориентацией, трудоустройством, постинтернатным сопровождением, сейчас не хватает. А те, что есть, в основном сконцентрированы в столицах. Это Москва или Санкт-Петербург. В Екатеринбурге не хватает организаций, чтобы закрыть эту потребность.



Но мы можем помогать открывать подобные центры и в других городах. У нас уже есть такой кейс — мы в Талице помогли открыть первую швейную мастерскую, там сейчас занимается 25 ребят. Начинали с того, что вместе с ними писали грант, купили им оборудование, сняли первое помещение.


Мы уже писали, как работают подобного рода бизнесы. Эти организации получают финансирование от государства, а услуги оказывают больным бесплатно. Как это происходит: в России есть реестр поставщиков социальных услуг, туда входят государственные и частные организации. У каждого ребенка или взрослого, нуждающегося в таких услугах, есть на руках документ, который ему выдает соцслужба, он называется ИППСУ (индивидуальная программа предоставления социальных услуг).



Владелец ИППСУ вправе выбрать себе любого поставщика услуг и вписать его в данный документ, неважно, государственное это учреждение или частное. Деньги будут переводиться тому, кого выбрал получатель услуги. Услуги самые разные — от уборки в квартире, если это человек с ограничениями двигательных функций, до логопедической помощи, если это ребенок с задержкой развития.



Основная проблема такого бизнеса сейчас — изменение на региональном уровне порядка начисления средств за оказанные услуги. По сути, это ставит под угрозу социальную составляющую такого бизнеса. Наши спикеры рассказали, почему.




Центр поведенческой терапии «Тактика» появился в Екатеринбурге в 2017 г. Основала его Ирина Воропаева — олигофренопедагог, специалист в области прикладного анализа поведения.



Здесь для детей с аутизмом проводят АВА-терапию. Это метод работы с поведенческими детьми на основе индивидуального подхода. «Тактика» ведет самые «тяжелые» случаи — никому не отказывает в помощи.



Сейчас здесь обучается 100 детей, в 2021 г. было 50 и 30 в очереди. Но в этом году компания открыла филиал на Уралмаше, который решил проблему очередей.



Центр является поставщиком социальных услуг. Это значит, что часть занятий оплачивает государство по ИППСУ.




— Мы проводим занятия для детей с ментальными нарушениями. В основном у нас занимаются дети с расстройством аутистического спектра. Сейчас много детей со смешанными диагнозами, когда к аутизму присоединяются задержка речевого развития, гиперактивность, умственная отсталость. То есть у детей наблюдается комбинация всего перечисленного — вот с такими детьми мы работаем.



АВА — это методика коррекции поведения, которая работает на всех живых организмах. Она может пригодиться хоть кому, но доказала свою эффективность для детей с аутизмом, именно поэтому мы ее и используем. Кстати, она единственная в этом смысле. Альтернативы пока нет.



Мне не известен ни один государственный центр, в котором проводилась бы АВА-терапия. Есть ЛФК, массаж, логопед, но современных методик нет. 15 лет назад реабилитацией детей с ментальными нарушениями занималось только государство. Что тогда, что сейчас оно предлагает реабилитацию один раз в год, реже — два раза в год длительностью две-три недели.



Это ничего не дает в плане результата. Когда в эту тему зашел бизнес, он стал применять современные способы реабилитации детей. Этот бизнес регистрируется в реестре поставщиков социальных услуг, а значит, предоставляет часть услуг бесплатно, получая за это государственное финансирование. В Екатеринбурге каждый год пул таких центров прирастает одним-двумя игроками. Но нас все равно мало.



Мы с моими сотрудниками постоянно учимся, если появляются новые методики — идем обучаться все вместе. Не знаю ни одного государственного центра, который озадачился бы освоением этих методик.


Я очень часто слышала, что если в госцентр приходит поведенческий ребенок, который кусается, бросается стульями, его просто не берут, педагоги отказываются с ним заниматься.


Допустим, к пяти годам у ребенка сформировалось нежелательное поведение — как вы думаете, можно ли его исправить за три недели в государственном реабилитационном центре? Конечно, нет. Но именно это и предлагает система государственных центров реабилитации. Она не может быть альтернативой тем подходам, которые реализует бизнес. Формирование поведения — это процесс, чтобы сформировать другое альтернативное социальное поведение, нужно длительное время.



Но если раньше, до 2019 г., я могла часть своих услуг предоставлять бесплатно, то теперь эту возможность я постепенно теряю.



Я как поставщик услуг, входящий в реестр, могу получать деньги от государства, если проведу занятия с детьми, у которых есть ИППСУ. В прошлом и в этом году в Свердловской области были внесены изменения в эту систему. В итоге количество услуг, которые я могу оказывать по ИППСУ, сократилось. Есть такие, которые я теперь могу оказывать ребенку только два раза в год, а раньше могла каждый день.


Я не могу вам сейчас сказать в интервью, что этих услуг вовсе не стало. Они есть, но — два раза в год. Что я могу сделать с ребенком с ОВЗ два раза в год? Я не представляю. Так что по факту эти услуги просто не включаю в свою работу.


В итоге, если в 2019 г. ребенок мог получить бесплатных занятий на 15 тыс. руб. в месяц, теперь — только на 6-8 тыс. руб. Таким образом, социальное в бизнесе сократилось в два раза. Бизнес не пострадал, пострадали люди, которые нуждались в бесплатной реабилитации. Многие в результате отказались от реабилитации вообще. Под удар попали малообеспеченные семьи и матери-одиночки. Если в семье такой ребенок, работать может только один родитель, второй, по сути, привязан к ребенку-инвалиду. Куда они пойдут? На двухнедельную реабилитацию в государственные центры? Не факт, что с их детьми там согласятся заниматься.


[b]

[img]https://www.dk.ru/system/ckeditor_pictures/000/252/624_content.jpg?1695196529[/img]


Благотворительный фонд «Я — особенный» помогает детям с аутизмом и ментальными особенностями, а также их родителям и специалистам, которые работают с такими семьями.



Центр восстановительной педагогики работает с детьми со сложными ментальными диагнозами. В центре проходят занятия с дефектологами, психологами, логопедами, социальными работниками.



В центре «Я — особенный» работают бесплатные инклюзивные кружки по лего, математике, робототехнике, шахматам, настольному теннису, ментальной арифметике для детей с любыми особенностями развития.



[b]


— У нас нет нормальной коммуникации с Министерством социальной политики Свердловской области. Министр насущные вопросы с нами не обсуждает, мы ему пишем большие письма, к которым прикладываем экспертное мнение, нам приходит в ответ отписка. Или какое-нибудь действие, которое мы вообще воспринимаем как враждебное.



Например, 30 июня мы получили письмо о том, что министр запретил оказывать социальные услуги детям дистанционно. И мы воспринимаем это как отсутствие нормальной коммуникации. Переписка идет формально. Министерство на все говорит «нет» и, если может, применяет какие-то санкции.



Мы вынуждены бороться за то, чтобы появилась система помощи детям с аутизмом и другими нарушениями, система, которая отвечает их потребностям. На сегодняшний день мы видим полное отсутствие понимания того, что нужно ребенку, у которого есть расстройство аутистического спектра, задержка в развитии, гиперактивность или двигательные нарушения. Это выражается вообще во всем.



В Свердловской области очень мало поставщиков социальных услуг относительно 2 тыс. детей инвалидов. Реабилитация очень дорогая, потому что для одного ребенка нужно много специалистов, много часов работы с ним. В январе 2023 г. министр сокращает количество часов и создает условия, в которых невозможно выполнить стандартно эту услугу — мы так это видим, бизнес. Обсудить это невозможно. Все попытки обсуждения блокируются.



Когда я разговариваю с поставщиками социальных услуг, звучат одни и те же проблемы — в Свердловской области непонятные, непрозрачные правила работы для поставщика социальных услуг. Кто-то может зайти в реестр поставщиков легко, а кому-то это будет очень сложно.


Стоимость одной услуги по государственным тарифам — от нескольких рублей до нескольких десятков. Кто пойдет за такие деньги к больному ребенку на дом?


Мы идем к тому, что услуги по ИППСУ окажутся невостребованными. Родители готовы платить частнику тысячу рублей за одно занятие, лишь бы с ребенком работали, они не будут подписывать акты социального обслуживания, если им услуги не оказываются. Мама все равно пойдет в тот центр, где есть прогресс. В реестре поставщиков есть организации, которые не могут предоставлять услугу на должном уровне. К ним и не пойдут. Рынок все отрегулирует, но социальный момент из бизнеса уйдет.



Мы обращались к губернатору, к министру, в суды, мы обращались в приемную Президента, в Министерство труда, в Генеральную прокуратуру. Все обращения в вышестоящие инстанции спускаются в ту организацию, которая что-то нарушила или кого-то обидела.



С рынком соцуслуг происходит то, что хорошую идею, которую вносил федеральный законодатель и которую нам транслирует ФЗ-442, просто не воплощают в регионе. Такое ощущение, что наше министерство охраняет людей от тех денег, которые на них же и выделяются.



[b]DK
.RU уже писал о данной проблеме, по этому поводу мы брали комментарии у Министерства социальной политики Свердловской области и у руководителей государственных учреждений, занимающихся разработками новых программ для реабилитации детей-инвалидов: «Это не про детей история, это перераспределение бюджета в чьих-то интересах».



Читайте также на DK.RU о бизнесе Марселя Мансурова: «В мою сторону всегда летели камни. Говорят: зарабатываю на больных детях. Но это не так».


НКО существует 22 года. Реализует несколько социальных программ и проектов: программа наставничества для детей и подростков, Школа приемных родителей и Служба сопровождения замещающих семей, проект для неблагополучных семей «Осознанное родительство», программа подготовки воспитанников детских домов к самостоятельной жизни. НКО поддерживает в жизнеспособном состоянии «Дом для мамы» — это кризисная квартира для женщин с детьми, которые оказались в сложной жизненной ситуации, подвергались домашнему насилию. В этом году сотрудники «Семья детям» совместно с УрФУ провели глобальное исследование — опросили всех сирот Свердловской области выпускного возраста (таких детей в регионе всего 130) на тему: «Какое образование они хотели бы получить» и организовали сбор средств для оплаты репетиторов этих детей. Города присутствия: Екатеринбург, Каменск-Уральский, Первоуральск, Ревда, Нижний Тагил, Верхняя Салда, Полевской, Асбест. Проекты реализуются или реализовывались при поддержке БФ Владимира Потанина, БФ «Абсолют-Помощь», АНО «Эволюция и филантропия», филиала компании «Боинг» в России, Фонда президентских грантов, БФ «Арифметика добра», БФ «Вклад в будущее» Благотворительного фонда развития филантропии (признан Минюстом РФ иностранным агентом), Фонда Тимченко, Фонда Ройзмана, Ротари-клуба Екатеринбург. — Наш фонд живет на гранты. Они то есть, то нет. Эта финансовая неустойчивость сейчас ставит под угрозу наши проекты. Аналогичные московские фонды, например, чаще всего живут за счет пожертвований бизнеса и частных доноров. У нас 90% доходов — гранты. Если говорить о работе с детьми-сиротами подросткового возраста, их социализации и адаптации после выпуска из интернатов, то государство с этой проблемой не работает в принципе. Нет таких программ. Поэтому мы получаем статистику — 15% таких детей доживает только до 40 лет. Причины — алко- и наркозависимости, неудачи в жизни. У них вообще мало шансов. Задача нашей организации — переломить статистику, самостоятельно разработать и реализовать такие программы. Существует понятие «постинтернатное сопровождение». У нас в области оно не реализуется. В соседних регионах есть, у нас — нет. По аналогии — программа наставничества. Эту ситуацию компенсирует социальный бизнес — НКО. Мы, в частности, закрываем часть этих потребностей. По сути, мы постоянно должны искать деньги, чтобы решить проблемы государства. _


Комментарии (0)
Добавить
Комментарии для сайта Cackle



Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика